Помешкин Евгений Владимирович – к.м.н., врач-уролог, заведующий урологическим отделением №2 ГБУЗ «Клиническая больница Святителя Луки», г. Санкт-Петербург, Российская Федерация; доцент кафедры внутренних болезней ФГБОУ ВО «Кемеровский государственный университет», г. Кемерово, Российская Федерация
ORCID:
Evgeny V. Pomeshkin – Cand. Sci. (Medicine), Urologist, Head of Urology Department No. 2, St. Luke's Clinical Hospital, Saint Petersburg, Russian Federation; Associate Professor, Department of Internal Medicine, Kemerovo State University, Kemerovo, Russian Federation
ORCID:
Смирнов Алексей Валерьевич – ассистент кафедры эпидемиологии, инфекционных болезней и дерматовенерологии ФГБОУ ВО «Кемеровский государственный медицинский университет» Минздрава России, г. Кемерово, Российская Федерация
ORCID:
Aleksey V. Smirnov – Assistant, Department of Epidemiology, Infectious Diseases and Dermatovenerology, Kemerovo State Medical University, Kemerovo, Russian Federation
ORCID:
Попов Сергей Валерьевич – д.м.н., профессор, главный врач ГБУЗ «Клиническая больница Святителя Луки», г. Санкт-Петербург, Российская Федерация; руководитель Городского центра эндоскопической урологии и новых технологий Санкт-Петербурга, г. Санкт-Петербург, Российская Федерация
ORCID:
Sergey V. Popov – Dr. Sci. (Medicine), Professor, Chief Physician, St. Luke's Clinical Hospital, Saint Petersburg, Russian Federation; Head of the St. Petersburg City Center for Endoscopic Urology and New Technologies, Saint Petersburg, Russian Federation
ORCID:
Орлов Игорь Николаевич – к.м.н., врач-уролог, заместитель главного врача по медицинской части ГБУЗ «Клиническая больница Святителя Луки», г. Санкт-Петербург, Российская Федерация
ORCID:
Igor N. Orlov – Cand. Sci. (Medicine), Urologist, Deputy Chief Medical Officer, St. Luke's Clinical Hospital, Saint Petersburg, Russian Federation
ORCID:
Брагин-Мальцев Андрей Игоревич – врач-уролог урологического отделения ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. М. А. Подгорбунского», г. Кемерово, Российская Федерация; ассистент кафедры факультетской хирургии и урологии ФГБОУ ВО «Кемеровский государственный медицинский университет» Минздрава России, г. Кемерово, Российская Федерация
ORCID:
Andrey I. Bragin-Maltsev – Urologist of the Urology Department of the Kuzbass Clinical Emergency Hospital named after M. A. Podgorbunsky, Kemerovo, Russian Federation; Assistant of the Department of Faculty Surgery and Urology of the Kemerovo State Medical University, Kemerovo, Russian Federation
ORCID:
Цель исследования. Оценить уровни метаболических маркеров у больных раком предстательной железы (РПЖ) в сравнении с пациентами, имеющими доброкачественную гиперплазию предстательной железы (ДГПЖ).
Пациенты и методы. В исследование были включены 108 пациентов. Большая часть пациентов имела сопутствующие заболевания: ишемическая болезнь сердца, гипертоническая болезнь, почти у трети пациентов – сахарный диабет 2-го типа. Медиана (Ме) возраста 67 (64–73), индекс массы тела 25,9–34,7. В основную группу вошли 54 пациента с гистологически верифицированным РПЖ, группу сравнения составили 54 пациента с ДГПЖ. У всех пациентов определялся уровень основных биохимических показателей, скорость клубочковой фильтрации, показатели липидограммы, общего простатспецифического антигена (ПСА), общего тестостерона.
Результаты. При сравнении анамнестических и биохимических показателей анализируемые группы статистически значимо не различались. При сравнении групп по липидному статусу оказалось, что в группе с РПЖ, в отличие от группы пациентов с ДГПЖ, статистически достоверно отмечался более высокий уровень общего холестерина (5,13 (3,3–10,4) и 4,60 (2,5–6,3)) ммоль/л, соответственно, p = 0,023), липопротеидов низкой плотности (2,93 (0,8–5,9) и 2,60 (0,9–4,2) ммоль/л, соответственно, p = 0,035), триглицеридов (2,10 (1,0–8,0) и 1,70 (0,5–7,3) ммоль/л, соответственно, p = 0,048). При дислипидемии был выявлен повышенный риск развития РПЖ. При корреляционном анализе обнаружена прямая умеренная связь между уровнями общего ПСА и концентрацией общего холестерина (r = 0,51).
Заключение. В нашем исследовании выявлено, что в группе с РПЖ отмечался более высокий уровень общего холестерина, липопротеидов низкой плотности и триглицеридов в отличие от группы пациентов с ДГПЖ. Кроме того, в группе пациентов с ДГПЖ дислипидемия являлась фактором риска развития РПЖ, что необходимо учитывать при профилактике и диагностике РПЖ.
Purpose of the study. To evaluate the levels of metabolic markers in patients with prostate cancer (PCa) in comparison with patients with benign prostatic hyperplasia (BPH).
Patients and methods. 108 patients were included in the study. The majority of patients had comorbidities: coronary heart disease, hypertension, and almost one third of patients had type 2 diabetes mellitus. Median (Me) age was 67 (64–74), body mass index was 25.9–34.7. The main study group included 54 patients with histologically verified prostate cancer, the comparison group consisted of 54 patients with benign prostatic hyperplasia (BPH). The level of basic biochemical parameters, glomerular filtration rate, lipidogram, total prostate-specific antigen (PSA), total testosterone was determined in all patients.
Results. When comparing anamnestic and biochemical parameters, the groups were not statistically significantly different. When comparing the groups by lipid status, it turned out that in the group with RPW, in contrast to the group of patients with BHP, statistically significantly higher levels of total cholesterol (5.13 (3.3–10,4) and 4.60 (2.5–6.3)) mmol/L, respectively, p = 0.023), low–density lipoproteins (2.93 (0.8–5.9) and 2.60 (0.9–4.2) mmol/L, respectively, p = 0.035), triglycerides (2.10 (1.0–8.0) and 1.70 (0.5–7.3) mmol/L, respectively, p = 0.048). In case of dyslipidemia, an increased risk of developing PCa was identified. Correlation analysis revealed a direct moderate relationship between total PSA levels and total cholesterol concentration (r = 0.51).
Conclusion. Our study revealed that in the PCa group, there was a higher level of total cholesterol, low-density lipoproteins, and triglycerides, in contrast to the group of patients with BPH. Additionally, in the group of patients with BPH, dyslipidemia was a risk factor in the development of PCa, which should be taken into account in PCa prevention and diagnosis.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.